Вагон метро вперёд летит,
Скрипя, как в половодье льдина,
В нем кто сидит, а кто стоит,
Весьма обычная картина.

Тележку старую свою
Держа с добытым пропитаньем,
Я, как всегда, в метро стою
При всех своих годах и званьях.

И в положении таком
Не только я, но и другие,
Кому сегодня стариком
Быть «повезло» в года лихие.

Такой уж наш тяжёлый крест,
Стоять с болезнями своими,
Ведь большинство сидячих мест,
Увы, заняты молодыми.

Стоят их матери, отцы,
Стоят их бабушки и деды,
Сидят безусые юнцы,
Халявщики и дармоеды.

Кто, ноги вытянув в проход,
Развязно пиво попивает,
Кто, свесив плеер на живот,
Попсовой музыке внимает.

Кто в изможденье показном
В нирване нежится лениво,
Кто, всунув нос в бульварный том,
Дебильное листает чтиво.

И не уступят никогда
Нам мест своих такие чада,
И ни смущенья, ни стыда,
Как будто это так и надо.

В чём наша, стариков, вина,
Что чтить нас дети перестали?
Ведь вот в былые времена
Пенсионеров уважали.

А в том, что мы своей страны
В борьбе с врагом не отстояли,
И власть безнравственную мы
Своим молчаньем поддержали.

И нынче видим результат,
Немыслимый ещё вчера нам:
Бездушье рыночных волчат
По отношенью к ветеранам.

Неутешителен итог,
Непоправимо прогрешенье,
Пустивши всё на самотёк,
Мы проморгали поколенье.

12. 09. 2008 г.